Глава IX Криминальный пасьянс // Сокровище затонувшего корабля

Как же разобратся со всеми происходящими событиями? Кто похитил сейф? Как? Зачем? Что за таинственный незнакомец был в пещерах?И причем тут тетя Дженни? Маринетт и Але нужно вывести врагов на чистую воду и… действовать!

Предыдущие главы: 12345678

Глава IX

Криминальный пасьянс

Мы лежали на берегу моря и лениво переговаривались. Нам было скучно. Не хотелось нырять. Не хотелось гонять на Горбунке. Не хотелось ловить ни рыбу, ни крабов. События последних дней настолько захватили нас, что по сравнению с ними все остальные забавы и удовольствия казались пресными, бесцветными и бессмысленными. Жгучие тайны поманили нас и оставили перед закрытой наглухо дверью – стучи не достучишься, ори не доорешься. Никто тебе не ответит и не откроет…

– Маринетт, – сказала я. – Чтобы разобраться в этой паутине и добраться до главного паука, нужно из всего, что мы знаем, выстроить логическую цепочку.

Мудро сказала. А Мари не менее мудро возразила:

– А в этой твоей цепочке знаешь сколько дырок будет?

Она, наверное, хотела сказать: сколько будет недостающих звеньев. Но я её поняла.

– А дырки, – сказала я, – мы заполним предположениями и догадками. Наиболее вероятными. Мы что, тупые что ли?

Маринетт хмыкнула как-то двусмысленно. Можно было понять: себя она, во всяком случае, тупой не считает.

– В библиотеке чистые каталожные карточки есть? – спросила я. – Тащи их сюда. И ручку захвати.

– Зачем?

– Сейчас поймешь. – Мне надоело, что она все время командует. Настала пора брать инициативу в свои руки.

– Давай так, – сказала я, когда она вернулся. – На каждой карточке напишем одно из событий последнего времени…

– Зачем?

– …А потом разложим их. В каком-то порядке. Чтобы получилась логическая цепочка. И все станет ясно. Пиши, я буду диктовать.

– Сама пиши. У тебя почерк лучше.

Понятно. Я не стала спорить. Устроилась на плоском камне и стала заполнять карточки. Маринетт подсказывала и напоминала. Мы записали все, что сочли важным. И отлучки Боцмана, и появление сережек. И загадку в катакомбах, и чужой акваланг. И сброшенный в море сейф, и чуть заметные галочки на полях дневника Маринетт. И царапины на камнях, которыми была заложена таинственная дверь, и пропажу тетради.

А потом началась работа. Мы без конца тасовали карточки (их, кстати, получилось тридцать шесть, как в карточной колоде) и раскладывали на камне как бесконечный и бесперспективный пасьянс… И нам это уже стало надоедать, как вдруг мы в один голос воскликнули:

– Стоп! Получается!

Я переложила еще две карточки, еще две поменяла местами. Все! Можно хронологически и логически восстановить события и заполнить пустые места в получившейся картинке. Как в сложенной мозаике. Куда оставалось без труда вложить на свои места две-три детали.

– Читай по порядку, – сказала Маринетт.

«Крупный бизнесмен И. Кривулье потерпел банкротство и купил на оставшиеся деньги подводную лодку „Мэри-Энн“ и поручил двум своим бандитам грабить мирных морских путешественников, чтобы поправить свои темные дела. Лодка пряталась в гроте, под самым отелем „Горное гнездо“. Бандиты проникали в грот в аквалангах. Но они знали, что из отеля, через таинственную дверь, можно проникать в грот попроще. И делали тайные попытки эту дверь открыть. Добыча, которую они грабили для И.Кривулье, была мала. И он послал бандитам на помощь свою Р.М., чтобы она („хватит заниматься ерундой, пора браться за большое дело“, – сказала она Боцману в катакомбах) организовала что-нибудь более добычливое. Тогда они проникли в банк, выкатили к окну и сбросили сейф в море. А потом спрятали его в гроте».

– Здесь пустое место, – сказала Маринетт. – Даже два. Первое: с кем тетя Дженни шепталась в катакомбах? И почему экскурсовод не ошибся при подсчете голов на выходе?

– Будущее покажет, как обещала Р.М. Теперь дальше. Тут появляется тетрадка Профессора. У бандитов созревает план. Что им пятьсот тысяч баксов, если на дне моря лежат миллионы? Они похищают тетрадь.

– И завтра поплывут к Сцилле с Хариедой за сокровищами!

– Пустое место, – сказала я. – Кто и зачем лазил в твой дневник?

– Будущее покажет…

Мы так увлеклись, что даже не вздрогнули, когда на наш «карточный столик» упала чья-то тень и чей-то голос спросил:

– А что это вы делаете, а? Опять в карты играете?

Мы обернулись. Перед нами – руки в бока – стояла Лягушка в зеленом халате и ждала ответа.

– Мы не на деньги, – виновато пролепетала, оправдываясь, хитрая Мари. – На ракушки.

– Ну-ка, давайте их сюда. Конфискую.

Маринетт сгребла первые попавшие под руку раковины вместе с песком и чьим-то окурком и наивно протянула тете Дженни.

Она усмехнулась:

– Не валяй дурака, Маринетт! Карты давай.

Я сложила карточки в стопку – получилась прямо карточная колода. И вложила ее в подставленную ладонь. Тетя Дженни не глядя сунула колоду в кармашек халата и зашагала к лестнице.

Мы переглянулись.

– Может, она их смотреть не станет, – сказала Маринетт без особой надежды. – Выбросит в помойное ведро. А мы их оттуда…

Я только вздохнула. И немного растерялась, подумав: «А если все-таки тетя Дженни из той же пиратской банды?»

– Не думаю, – прочитала мои мысли Маринетт. И брякнула: – Она не из банды. Она из милиции.

Я онемела. И в этой немоте, под горячим солнцем, под шелест волн и скрипучий крик чаек, услышала еще одну новость:

– А в катакомбах она все-таки с папой шепталась.

Вот тебе и еще три пункта!

– А знаешь, – добавила Маринетт, – почему экскурсовод в наших головах не ошибся? Потому что вместо Боцмана вышел на свет наш папочка. А Боцман остался искать проход в пещеру капитана Немо.

У меня уже кружилась голова от всех этих находок и открытий. Больше всего мне сейчас хотелось вернуться назад, недели на две. На машине времени. И начать новый отсчет в нашей жизни. С путешествия на Канары, к примеру. Но жизнь ставила свои задачи и диктовала свои условия. Мы пошли к Профессору. Чтобы его обрадовать. Я постучала в дверь.

– Да! – отозвался Профессор. – Милости прошу.

Мы вошли и увидели, что он сидит за письменным столом, перебирает какие-то карточки и что-то выписывает из них в новую тетрадь.

– Я рад вам, юные друзья, – он сказал это так, что мы сразу ему поверили. – Располагайтесь. А я вот, видите ли, восстанавливаю безвозвратно утраченное.

– Не совсем, – сказала я.

– Что – не совсем? – не понял Профессор.

– Не совсем безвозвратно.

Тут Маринетт вытащила из-под футболки «пропавшую грамоту» и положила ее на стол, прямо под нос Профессору. Тот вскочил и сперва заломил руки в экстазе (в восторге, иначе говоря, кто не знает), а потом руки расцепил и схватил свое бесценное сокровище.

– Друзья мои, – прошептал он, едва сдерживая слезы. – Вы нашли ее. Сорок лет я… Что вы хотите? Любое ваше желание… – Он схватил с подоконника громадный бинокль в футляре и повесил его Мари на шею. Потом стал рыться в ящиках и на полках, отыскал красивую черную трубку и протянул мне.

– Ах, да, – спохватился он вовремя, – вы же не курите, моя леди. – И опять принялся за поиски.

Маринетт поступила тут честно и благородно. Я даже не ожидала. Она положила бинокль на место (с глубочайшим внутренним вздохом сожаления) и сказала:

– Что вы, профессор? Нам ничего не нужно.

– Чем вас все же отблагодарить?

– Расскажите нам что-нибудь еще про тайны океана. И про «Мэри-Энн».

– С величайшим удовольствием. Только тетрадь спрячу. – И Профессор начал ходить по комнате в поисках надежного места. Как собака с косточкой – где бы получше ее закопать, чтобы хозяйка не догрызла. Наконец, он убрал тетрадь в верхний ящик стола, запер его, а ключ спрятал на одной из полок стенного шкафа.

– Забудете, профессор, – сказала я. – Придется стол взламывать.

– Ах, как это верно, – засуетился он, забегал по комнате, ища более надежное место для тайника.

Тут Маринетт опять проявила истинное благородство. Она сняла с шеи тесемку и передала ее в дар Профессору. А хризолит и раковины сунула в карман шортов. Профессор сообразил: надел на тесемку ключ, сунул в нее шею, и ключ исчез под его белоснежной рубашкой.

– Ну вот, – удовлетворенно погладил он себя по груди, – теперь он всегда со мной.

– Про «Мэри-Энн», – напомнила Мари.

– Ах, да! Минуточку, друзья мои. Я только сбегаю на кухню и приготовлю нам кофе.

– Лучше я это сделаю, – настояла я. – Боюсь, что от радости как бы вы не сыпанули в кофейник вместо кофе черный молотый перец.

По лицу Профессора мелькнула тень какого-то воспоминания. Он улыбнулся и признался:

– Да, знаете ли, это вполне возможно.

Мы долго пили кофе. Профессор долго и увлеченно рассказывал нам о загадках океана, о достоинствах неповторимой, тоже безвозвратно, как он полагал, утраченной «Марфы». Не догадываясь, насколько близка она от него. Но рассказать ему об этом мы пока не решились. При его рассеянности и доверчивости Профессор мог нарушить все наши планы. Мы даже намекнули ему, чтобы он не вздумал поделиться с кем-нибудь своей радостью. По поводу тетради. Потом мы стали прощаться. А Профессор принялся искать ключ от ящика, чтобы еще раз приласкать свою тетрадку. Мы помогли ему найти ключ. Он рассыпался в благодарностях и погрузился в записки, наверное, заново переживая радость своих открытий. Совсем как ребенок, которому наконец-то отыскали любимую игрушку. Под кроватью, например.

– Где же вы ее отыскали, друзья мои?

– Внизу, на пляже. Под самым вашим окном, – не задумываясь, соврала Маринетт.

– Ну да, ну да, конечно, – бормотал Профессор, бегая жадными глазами по страницам тетради. – Лежала на подоконнике, была подхвачена западным ветром и… – Что это? – вдруг тревожно воскликнул он и сбросил очки со лба на нос.

– Что? – испугались и мы.

– Здесь нет одной страницы, – зловеще прошептал Профессор. – Моей любимой.

– Точно нет? – усомнилась я.

– Точно нет. Они нумерованы.

– А какая ваша самая любимая? – спросила Маринетт, тоже с тревогой в голосе.

– «Тасмания». Это ведь почти рядом с нами. В Средиземном море. На «Марфе» – сутки пути. Мессинский пролив.

– Где Сцилла и Харибда?

– Хариеда, – машинально поправил Профессор и уронил голову на грудь.

– Мы должны их обогнать. – Маринетт сидела на кровати и любовалась выигранным крабом.

– Не успеем, – возразила я. – Сейчас придет тетя Дженни и посадит нас под домашний арест.

– Не придет, – Мари поставила краба на тумбочку. – Я карты изъяла. Из ее халата.

Способная девочка. На все способна.

– И моя версия подтвердилась, – она опрокинулась на спину и задрала ноги на спинку кровати. Видела бы Р.М. – Лягушка – наш человек. Знаешь, что у нее было в другом кармане?

Она, значит, оба кармана обшарила! А все-таки?

– Маленькая такая… Черненькая… С кнопочками…

– Не понял.

– Рация! Папочка наш не случайно тянул с поездкой. Его послали сюда от работы. Следить за обитателями замка. Понял? А раз этот И. Кривулье удрал в Австралию, папочку послали следом за ним. А мамочку – для маскировки. А Лягушку оставили здесь, для связи и наблюдения.

– За нами?

– Ну и за нами тоже. А больше – за пиратами.

– Что же делать?

Маринетт спустила ноги на пол. Встала. Подошла к окну. И долго смотрела из него вдаль, скрестив руки на груди как капитан Немо. Потом медленно повернулась ко мне и сказала торжественно:

– Готовиться к бою!