Глава VII Наставление №12 // Сокровище затонувшего корабля

Глава о том, как полезно бывает вести дневник.

Предыдущие главы: 123456

Глава VII

Наставление номер двенадцать

Любимая  учительница Маринетт настояла, чтобы ее любимая ученица дополнительно позанималась летом французским языком.

– У неё очень своеобразные отношения с грамматикой, – сказала она маме с улыбкой.

– Я знаю, – грустно покачала мама головой.

И они договорились заставить Маринетт вести на каникулах дневник, а меня – проверять его и прорабатывать вместе с ней ошибки.

– Обоим будет полезно, – сказала мама. И напомнила мне при отъезде: – Не забывай про дневник Маринетт. Отмечай ошибки красной ручкой. Обещаешь?

Обещала и это. Хотя наставление было не из самых приятных. Тем более что у меня самой отношения с грамматикой тоже несколько своеобразные…

Мари сделала очередную запись и задумалась.

– Давай сюда свои мемуары, – лениво протянула я руку. И так же лениво стала просматривать первые страницы. Ничего интересного. Кроме ошибок. Все какая-то ежедневная ерунда. «Утром ветир сильный, а вечиром западный… Поймала двух крабов на палец…»

Хороший способ ловли, надо сказать. Тетя Дженни научила. Покачаешь перед крабиком пальцем, будто грозишь ему – не балуйся, мол, а он – цап клешней и повис на пальце. Тут его сзади берешь за спинку другой рукой и – в сетку.

Читаю дальше: «Солнце взашло утром посли заката. Научилась прадуватся…»

Тоже полезное дело. И тоже тетя Дженни научила. Когда ныряешь глубоко, вода начинает больно давить в уши. Нужно зажать нос пальцами и хмыкнуть, будто сморкаешься – и все, давление внутри головы поднимается, боль проходит. Можно нырять дальше. И глубже.

«Пагода хрошая. Был шторм восимь балов. Два раза».

Что два раза? Хорошая погода? Или два раза по восемь баллов?

В общем, просмотрела я записи Маринетт и уже было положила тетрадь на тумбочку, но что-то вдруг ущипнуло меня где-то внутри, как маленький, но вредный краб. Что-то в её записях показалось мне странным, достойным внимания, как сказал бы папа. Какие-то совпадения.

Я села к столу, взяла красную ручку.

– Ошибки нашла? – удивилась Маринетт. Вздохнула, подумав: – Исправляй.

Ошибку я нашла только одну – в слове «пагода». Но из-за нее не стоило бы хвататься за ручку. Снова листая дневник, я внимательно перечитывала отраженные в нем события. И вдруг помимо моей воли рука подчеркнула одну фразу. И чуть пониже – другую. И еще на одной странице. И еще! А вот совсем свежая новость!

– Смотри, Маринетт! – ахнула я от догадки.

– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – Потом, в последний день, объяснишь. Все равно я все забуду.

– Смотри, ребенок! – я даже заорала и прочла вслух: – «По радиву собчили что на мори опять поивились ператы».

– Я торопилась, – оправдалась Маринетт, но я перебила её:

– Слушай дальше, в тот же день. «Хадили в горы. Тетька Р.М. падвернула ногу. Прафесор патирял трупку и ручьку. А Боцман нихадил с нами, куда-то делся. Пиво любимое наверно пил». Совпадение? – спросила я, переводя дыхание.

Маринетт тут же сообразила, в чем дело, выхватила у меня дневник и стала читать подчеркнутые фразы: «Сматрели катакомбы. Тетя Дженни ни много патирялась в тимноте. А потом нашлас. А Боцман ни нашелся».

Теперь я уже вырвала у Мари тетрадь: «Сматрели кино и гатовели сашлык. А Боцману нидали, опять куда-то делся».

Мы переглянулись и покачали головами. Вот это да! Открытие! Всякий раз, когда на море происходило пиратское нападение, Боцмана в пансионате не было! Он, стало быть, как хищная птица покидал «Горное гнездо», улетая за добычей. Для морского разбоя! И тут мне еще вдруг вспомнился синий якорек на руке, которая держала мешок, куда мы «сдавали» пиратам свои ценности. А ведь у нашего Боцмана точно такой якорек!

– Во гад! – выдохнула Маринетт. – А еще про подлодку поет, усталую.

Я машинально листала тетрадь, искала новые доказательства соучастия Боцмана в преступлениях на море. Ага! Вот и на суше. В ночь, когда из банка выкинули сейф, Боцман, как он объяснил нам всем наутро, заночевал у своего сослуживца по подводным походам.

– Все ясно! – сказала я и захлопнула тетрадь.

– Не все, – вдруг серьезно проговорила Маринетт. – Ты чем подчеркивала, красной ручкой? Да?

– Ты же видела, – удивилась я.

– А ты еще посмотри, – это она посоветовала совсем уж мрачно. В голосе её звучала тревога, и на лице была написана тревога.

Я снова раскрыла тетрадь.

– На полях смотри, – подсказала Маринетт.

Еще новости! И как я сразу не заметила? Против каждой отмеченной красной пастой фразы на полях стояли крохотные, еле видимые карандашные галочки…

Значит, кто-то чужой смотрел дневник Маринетт. И значит, этот чужой тоже почему-то обратил внимание на эти совпадения. На эти ключевые, как сказал бы папа, фразы. Эх, где же ты, наш папочка? В какой далекой Австралии? Купаешься в океане? Кушаешь мясо кенгуру? Кидаешься бумерангами? А твои любимые дети – в кольце незримых врагов. В самом эпицентре криминальных событий. Между сциллами и харибдами.

– Кто? – спросила Маринетт, тыкая пальцем в тетрадь. И сама ответил: – Тетка Дженни!

– Ты дура? – искренне возмутилась я.

– А у кого еще ключи от нашей комнаты? У кого? – палец Маринетт уже не в тетрадь тыкался, а мне в пупок.

Это довод, конечно, грустно подумала я. Такая красивая, веселая, умная… На свете всего две таких – она да наша мама. Я не могла согласиться с этим подозрением, все внутри сопротивлялось.

– Не может быть! – уперлась я без всяких доводов. – Человеку надо верить!

– Она не человек, – прошипела Маринетт. – Она зеленая лупоглазая лягушка! Жаба!

Но тут я нашла, чем оправдать лягушку:

– А ты хоть раз за все это время запирала дверь?

– А ты?

– И я – нет.

– Значит, любой мог к нам прокрасться? А кто? Профессор? Р.М.? Боцман? Или Охранник? Ну уж не Охранник, это точно. Мы его всего два раза и видели-то. Один раз, когда он дрова на берег приносил, а еще раз, когда спал на раскладушке под ветками винограда.

– Ты как хочешь, – сказала Маринетт, – а я этого так не оставлю!

Она сидела на кровати в одном купальнике, худенькая, решительная, и сердито жестикулировала.

– Какие-то бандиты покупают прекрасную научную подводную лодку для изучения подводных глубин, а вместо этого грабят на ней мирные пассажирские суда! Нет, вы подумайте! – она вскочила и гневно заходила по комнате, шлепая босыми ногами. – Ученые придумали, инженеры построили, а бандиты грабят, да еще собираются присвоить себе золото «Тасмании»!

– С чего ты взяла?

– А зачем они тетрадь украли? Им, видите ли, сейфа мало! Самого большого в мире. Едем в полицию!

Тут она права. Самим нам не справиться. Тем более что мы не знаем – с кем.

– Поехали, – согласилась я. – Только штаны надень.

Мы заперли комнату и пошли на пляж. По дороге Маринетт заглянула на кухню и крикнула с порога:

– Теть Дженни, мы покататься пошли, – и тут же захлопнула дверь, чтобы не услышать в ответ:

– Хорошо. Только рядом с берегом.

До города мы домчались быстро и без осложнений. Только Мари всю дорогу трещала мне в ухо:

– Ишь, придумали! Бухнули сейф в море – кто его там догадается искать! Вскроют его под водой этим… как его… мультипликатором – и все денежки себе.

– Манипулятором, – поправила я.

– Какая разница!..

Мы оставили своего Горбунка в яхт-клубе и пошли в полицию. По дороге Маринетт сказала:

– Тебе задание. Разведай у Лягушки про Охранника. Только осторожно. Чтобы она не догадалась.

– Как же я разведаю?

– Намеками. Поняла?

Поняла. «Как вы думаете, тетя Дженни, ваш Охранник жулик или нет?»…

Дежурный в полиции довольно вежливо спросил нас:

– Чего надо, девчата?

– Нам нужно поговорить с вашим начальником, – сказала я. – По очень важному делу.

– У него этих важных дел – во! – и дежурный поднял ладонь над головой.

Мы бы еще долго препирались, если бы не нашлась Маринетт:

– У нас есть информация, – вполголоса, очень веско сказала она, потянувшись на цыпочках к краю барьера, – о местонахождении сейфа, похищенного из банка «Кредит».

Дежурный подскочил так, будто его кто-то укусил в… ногу.

– Старшина, – гаркнул он, – немедленно проводите граждан к комиссару!

У дверей кабинета комиссара терпеливо сидели другие граждане, дожидаясь своей очереди на прием. Но у них не было ценной оперативной информации, и старшина без всяких объяснений провел нас через толпу ожидающих и распахнул двери. Секретарша чуть привстала над своим столом, но старшина движением бровей усадил ее на место и сказал:

– Быстро, Элен, к шефу! Ребята по сейфу что-то принесли!

Леночка вспорхнула, щелкнула какой-то клавишей:

– Господин комиссар! К вам посетители с информацией по банку «Кредит».

– Срочно – ко мне! – прохрипело в динамике.

И мы оказались в его кабинете. Он привстал над столом, когда мы входили, в нетерпеливом ожидании, но, увидев нас, несколько разочаровался и грозно нахмурил брови в сторону старшины. Тот быстренько скрылся за дверью и плотно ее прикрыл.

– Прошу вас, – довольно вежливо сказал комиссар, указывая на кресла возле его стола. – Слушаю внимательно.

По мере нашего рассказа комиссар несколько раз менялся в лице. Сначала оно было строгое, потом стало сердитое, потом крайне недоверчивое, потом оно подобрело, и он весело рассмеялся.

– Фантазеры! Жуль-верны! Но все равно – молодцы! Спасибо за информацию. Вы выполнили свой гражданский долг, – Он нажал клавишу селектора: – Элен, две бутылки воды и две шоколадки! Срочно!

Если комиссар думал так просто отделаться от Маринетт, то он жестоко ошибался. Маринетт закинула ногу на ногу, откинулся на спинку кресла и твердо заявила:

– Я не уйду из вашего кабинета до тех пор, пока вы не пошлете аквалангиста обследовать дно моря под окнами банка.

– Ах так! – вскипел комиссар и нажал клавишу: – Элен! Ни капли воды, ни куска шоколада!

Но Элен уже входила с подносом в руках. Тут и я добавила, но миролюбиво:

– Господин комиссар, ну что вам стоит проверить эту версию?

Но Маринетт опять оказалась хитрее:

– Не упустите шанс завтра стать генералом.

И столько уверенности было в её голосе, что комиссар смирился:

– Хорошо! Но если там ничего нет, я посажу вас в камеру «за введение представителя правоохранительных органов в заблуждение заведомо ложной информацией при исполнении им служебных обязанностей»! – Он перевел дух. – Вот!

Я испугалась. А Маринетт – нет. Она наивно, как-то совсем по-детски, пригрозила:

– А я папе скажу!

И это подействовало. Комиссар был опытен и осторожен.

– А кто твой папа?

– Начальник отдела в МВД, – это было сказано Мари так скромненько-скромненько. Даже жалобно. Будто за это её сейчас должны отругать.

– Как фамилия?

Маринетт сказала. Комиссар достал из глубины стола какой-то телефонный справочник, поискал оглавление, полистал и, найдя нужную строку, хмыкнул:

– Не врешь?

– Папа не велит, – съехидничала Маринетт.

– Будь по-твоему, – согласился комиссар Жибер и отдал необходимые распоряжения. – Пошли на берег. Водичку с собой заберите.

– И шоколадки тоже, – сказала Мари, сгребая плитки с подноса.

Мы вышли на набережную, прошли немного до здания банка, присели на скамейку. Вскоре появился открытый милицейский катер и стал на якорь. Аквалангист в черном гидрокостюме, стараясь не привлекать внимания, сделал знак комиссару и бухнулся за борт. Жибер откинулся на спинку и закурил.

– А где папаша-то? – спросил добродушно.

– В Австралии, – небрежно бросила Маринетт.

– Эк его занесло, – посочувствовал комиссар.

– Служба, – вздохнула Мари, разворачивая шоколадку и предлагая полковнику дольку. – Интерпол.

– Понимаю, – вздохнул и комиссар, поглядывая на море, – сам при погонах.

И, наверное, замечтался о том, что завтра у него будут другие погоны, побольше этих. И лампасы на штанах генеральские. В это время рядом с берегом вынырнул аквалангист, снял маску и медленно поводил ладонью в воздухе. Мол, нет ничего.

– Ну! – грозно повернулся к нам комиссар

Это уже был совсем другой человек. Но нас уже как ветром сдуло. Мы дунули в сторону яхт-клуба, плюхнулись на своего Горбунка и вылетели в открытое море. Но поторопились. Оказывается (об этом мы узнали позже), аквалангист, когда выбрался на берег, доложил начальнику, что, мол, сейфа на дне действительно нет, а следы его – громадная вмятина в песке, еще не смытая волнами, – есть!

– Догнать девчонок! – взревел комиссар Жибер.

Но, как говорится, ищи ветра в поле!

Мы благоразумно, соблюдая осторожность, едва отойдя от города, свернули к берегу, спрятали меж прибрежных камней Горбунка и уселись, покусывая шоколад и попивая воду, наблюдать, как по морю туда-сюда носится милицейский катер. Потом ему это надоело, он вернулся в город, а мы в свой пансионат.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Предыдущие главы: 123456