Фанфик: «Призрак в системе. Глава 2.1»
Мой Призрак. Милый Призрак
Автор Mick Gordon
Глава 1.1 , 1.2, 1.3, 1.4, 1.5
Глава 2 часть 1
Понедельник. Ночь.
Радио «Paris FM», ночной эфир:
«…и снова звонок в студию. Доброй ночи, вы в эфире.»
«Ало, Жан-Пьер? Я просто хочу сказать… мне страшно. Я живу в 19-м округе. Раньше, при Бражнике, мы боялись акум. Это было ужасно, да. Но это было… как гроза. А теперь? Теперь я боюсь выйти на улицу. На моих глазах за два дня ограбили троих.»
«Спасибо за ваш звонок, мадам. Мы все разделяем вашу тревогу…»
В это же время, в одном из самых темных переулков этого самого 19-го округа, трое грабителей втаскивали в фургон украденную электронику. Воздух был тяжелым и пах сыростью. Внезапно единственный фонарь над ними с тихим щелчком погас, погрузив аллею в почти абсолютную тьму.
— Эй, что за?.. — нервно пробормотал один, поднимая голову.
Договорить он не успел. С крыши сорвалась бесшумная, угольно-черная тень. Не крика, не предупреждения. Лишь свист воздуха. Первый грабитель рухнул на асфальт с глухим стуком, получив удар бронированным ботинком в висок. Второй, выхватив монтировку, дико развернулся, но его встретил точный, как у хирурга, удар в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь и роняя оружие. Третий, самый отчаянный, выхватил нож и с криком бросился вперед. Его запястье перехватила стальная хватка руки в тактической перчатке. Секунда — и с хрустом вывернутый сустав заставил его взвыть от боли. Нож со звоном отлетел в сторону, а его владелец оказался прижат лицом к холодному асфальту.
Когда прибыла полиция, они обнаружили троих связанных промышленными стяжками грабителей и аккуратно сложенную добычу. На стене фургона была прикреплена записка, написанная четким, почти каллиграфическим почерком:
«С любовью. — Призрак.»
Вторник. День.
Слухи о таинственном мстителе разнеслись по Парижу со скоростью лесного пожара. Каждый вечер город, затаив дыхание, ждал новостей не о погоде или политике, а о нем.
Телеканал TVi, прямой репортаж Надьи Шамак:
«…и снова здравствуйте! Невероятные новости, дамы и господа. За последние сутки уровень преступности в нескольких районах Парижа упал на целых семь процентов! Полиция связывает это с появлением загадочного линчевателя, которого в народе уже окрестили «Призраком». Кто он — новый защитник города или опасный радикал, вершащий самосуд? Мы вышли на улицы, чтобы узнать мнение парижан».
Камера переключается на серию коротких интервью:
Пожилая женщина, поправляя очки: «Герой! Конечно, герой! Мою соседку вчера спас от хулиганов. Они теперь боятся в наш квартал соваться! Наконец-то можно спокойно вечером за хлебом выйти».
Молодой человек в деловом костюме, хмурясь: «Это анархия. Мы не можем позволить кому-то действовать вне закона, какими бы ни были его мотивы. Для этого существуют полиция и суд. Сегодня он ловит грабителей, а завтра что? Будет решать, кто прав, а кто виноват, по своему усмотрению?»
Водитель такси, жестикулируя: «Я вам так скажу: пока он разбирается с отморозками, которые кошельки из сумок вырывают, я — за. Полиция не всегда успевает, а Леди Баг и Кот Нуар… они больше по глобальным угрозам. А этот — он здесь, на земле, с нами».
Девушка-студентка, обнимая стопку книг: «Леди Баг и Кот Нуар — наши символы надежды, они спасли нас всех, и мы им безмерно благодарны. Но Призрак… он другой. Его методы пугают. Он эффективен, да, но эта жестокость, эта тень, в которой он прячется… это заставляет нервничать. Он как будто напоминает, что тьма всегда рядом. Я уважаю результат, но боюсь цены, которую за него придется заплатить».
Уличный художник, пожимая плечами: «Чувак просто делает свою работу. Тихо, без лишнего шума и вспышек камер. В этом есть свой стиль. Мрачный, но стиль».
Леди Баг парила над городом на своем йо-йо, и слова людей эхом отдавались в ушах. Она видела следы его работы: аккуратно связанные бандиты, возвращенные владельцам украденные вещи, записка с точным описанием преступления, прикрепленная к фонарному столбу. Но самого Призрака — ни разу.
На соседней крыше ее уже ждал Кот Нуар, болтая ногами и глядя на огни Эйфелевой башни.
— Вечерний патруль, моя Леди? — он улыбнулся, но в его глазах читалась усталость. — Сегодня снова пусто. Похоже, наш таинственный друг опять обошел нас на повороте.
— Похоже на то, — вздохнула Леди Баг, садясь рядом. — Опять мы опоздали. Пока мы прибыли на вызов об ограблении ювелирного, там уже все было кончено. Преступники связаны, а на витрине записка: «Возвращено».
— Он быстр, как молния, и тих, как… призрак, — Кот Нуар усмехнулся собственной шутке, но тут же стал серьезнее. — Меня это беспокоит, Бугабу. Мы не знаем, кто он. Не знаем его мотивов. Да, он ловит преступников, но его методы… они на грани. Он не оставляет им ни единого шанса.
— Я знаю, Котик. Люди говорят разное. Одни восхищаются, другие боятся. Студентка в интервью сказала, что он пугает… и я ее понимаю. Мы дарим людям надежду, а он — страх. Пусть даже этот страх направлен на преступников.
— Так что мы будем делать? — спросил Кот, его взгляд был прикован к ее лицу. — Попробуем его поймать? Вызвать на разговор?
Леди Баг посмотрела на раскинувшийся внизу город. Огни мерцали, словно тысячи маленьких звезд, и где-то там, среди них, скользила тень, которая была быстрее и эффективнее их дуэта.
— Пока давай просто будем начеку, — уклончиво ответила она. — Нужно больше информации.
Они еще немного посидели в тишине, после чего Кот Нуар, попрощавшись, отправился патрулировать свой сектор. Леди Баг осталась одна, погруженная в свои мысли.
«Поймать его? Нет… это не поможет. Он слишком умен, чтобы попасться. И он не враг. Пока не враг. Я должна с ним поговорить. Одна. Без Кота. Кот слишком прямолинеен, он сразу полезет в драку или начнет сыпать шутками. А здесь нужен другой подход. Я должна понять, кто он такой. Почему он это делает? И самое главное — могу ли я ему доверять? Или этот Призрак однажды станет для Парижа угрозой пострашнее любого преступника?»
Среда. Коллеж «Франсуа Дюпон».
— Вы слышали? Говорят, Призрак может становиться невидимым! — восторженно тараторила Алья, показывая друзьям размытое фото на своем телефоне. — А еще, что у него глаза светятся в темноте, как у кошки! Зеленым!
— Звучит круто, — протянул Нино, поправляя кепку. — Настоящий городской ниндзя.
Маринетт нервно теребила ремешок сумки. Она знала, что Алья права насчет зеленых линз, но все остальное…
— Он действует слишком жестко, — тихо сказала она. — В новостях говорили, у одного из тех грабителей сломана рука.
Ренди, сидевший за одной партой с ними, лишь усмехнулся в кулак. Рядом с ним Элизабет что-то быстро печатала в планшете, едва заметно улыбаясь.
— А ты что думаешь, Ренди? — спросила Алья, повернувшись к нему.
— Я? — Ренди пожал плечами, изображая безразличие. — Думаю, слухи сильно преувеличены. Наверняка это просто парень в крутом костюме, который хорошо дерется. Никакой магии.
— Ску-у-учно, — протянула Алья. — А ты, Элизабет?
Элизабет оторвалась от планшета и, поправив очки, спокойно ответила:
— Я считаю, что важны результаты. А результаты есть. Преступность падает. Это главное.
Четверг. Ночь.
Радио «Paris FM»:
«…и снова о Призраке! Сегодня он нейтрализовал целую банду наркоторговцев в доках! Полиция неофициально признает его эффективность, хотя и призывает таинственного мстителя действовать в рамках закона. Леди Баг и Кот Нуар пока никак не прокомментировали появление нового «коллеги». Но весь Париж задается вопросом: кто ты, Призрак?»
Высоко над городом, в пентхаусе небоскреба, известного как «Башня Синдикат», шла безмолвная подготовка. Ренди Дюран стоял перед манекеном с его костюмом. Он методично, щелчок за щелчком, регулировал натяжение ремней на тактических перчатках. Затем активировал зеленые линзы на маске, наблюдая, как в них загорается интерфейс ночного видения и тепловизора.
Элизабет, его молчаливая напарница, сидела в кресле с планшетом. Ее пальцы летали над сенсорной поверхностью, выводя на трехмерную карту Парижа полицейские сводки, отчеты о правонарушениях и прогнозы активности криминальных элементов. Она отмечала «горячие точки» на сегодняшнюю ночь, прокладывая для брата оптимальный маршрут патрулирования. Ни единого слова не было произнесено. Они понимали друг друга без них.
Пятница. Поздний вечер.
Призрак сидел на краю крыши собора Нотр-Дам, свесив ноги в тяжелых тактических ботинках. Сняв маску, Ренди с аппетитом уплетал сэндвич с тунцом. В ухе тихо пискнул наушник.
— Ну что, герой, наслаждаешься славой? — раздался веселый голос Элизабет из их штаб-квартиры.
— Еще бы, — усмехнулся Ренди, дожевывая. — Ты слышала, что говорят? Я, оказывается, могу проходить сквозь стены и гипнотизировать преступников взглядом.
— Мой фаворит — это слух о том, что ты бывший агент спецслужб, которого предало правительство, — хихикнула сестра. — Очень драматично. Надо будет добавить в твою биографию.
— Только после пункта о том, что я питаюсь страхом преступников, — подыграл он.
— А еще говорят, что ты призрак павшего героя, — добавила Элизабет. — Так что технически, ты уже мертв.
Ренди рассмеялся, запрокинув голову.
— Отлично. Значит, мне не нужно платить налоги.
Он откусил еще кусок сэндвича, глядя на огни города. Париж снова был спокоен. Его город. Он чувствовал гордость, почти пьянящее удовлетворение от того, что эти огни горели ярче благодаря ему. Люди чувствовали себя в безопасности. Они любили его.
Суббота. Грань.
Призрак бесшумно скользил по крышам, его зеленые линзы сканировали переулки внизу. Ночь была на удивление тихой. Его работа приносила плоды. Внезапно боковое зрение уловило движение. Красный всполох. Он резко сменил направление, прыгнув на соседнее здание, но красная нить йо-йо опередила его, обвившись вокруг его лодыжки.
Рывок был сильным, но он был к нему готов. Он перегруппировался в воздухе, приземлившись на одно колено, и посмотрел на свою пленительницу.
Леди Баг стояла на краю крыши, ее поза выражала крайнюю степень раздражения.
— Наконец-то, — выдохнула она. — Ты знаешь, как трудно тебя поймать?
— В этом и смысл, — ровным, искаженным вокодером голосом ответил Призрак, поднимаясь на ноги. Он не стал снимать йо-йо. — Чем могу помочь героине Парижа?
— Ты можешь прекратить этот самосуд! — отрезала Леди Баг, подходя ближе. Ее голос был напряжен. — То, что ты делаешь — незаконно. Ты калечишь людей!
— Я останавливаю преступников, — возразил Призрак, его голос был холоден как сталь. — Тех, с кем вы с вашим напарником не справлялись. Город был в хаосе. Я принес порядок.
— Порядок, основанный на страхе! — ее голос звенел от праведного гнева. — Мы даем людям надежду! Мы никогда не опускаемся до их уровня. Твои методы… они жестоки.
— Жестоки? — в голосе Призрака послышалась усмешка. — Скажи это женщине, у которой вчера пытались отнять сумку. Или владельцу магазина, которого я спас от вооруженного ограбления. Иногда, Леди Баг, чтобы победить монстров, нужно выпустить своего. Мои методы работают.
Леди Баг на мгновение замолчала. Она не могла этого отрицать. Улицы действительно стали безопаснее. Она ослабила натяжение йо-йо.
— Я не могу позволить тебе действовать так и дальше, — сказала она уже спокойнее, но все так же твердо. — Ты не один в этом городе.
Призрак медленно, демонстративно распутал йо-йо со своей ноги и протянул его ей.
— Я никогда и не утверждал обратного. Но пока вы ловите одного карманника, я нейтрализую целую банду. У меня есть информация. Ресурсы. Я вижу то, чего не видите вы.
Он сделал шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до метра.
— Париж изменился после Бражника. Преступность стала другой. Более организованной, более наглой. Старые методы больше не работают так эффективно.
Леди Баг смотрела в его непроницаемые зеленые линзы, пытаясь прочесть хоть что-то. Она видела в нем не злодея, а человека с искаженным, но все же понятным ей чувством справедливости.
— Что ты предлагаешь? — спросила она, почти шепотом.
— Союз, — просто ответил Призрак.
Он протянул ей руку в тактической перчатке.
— Вместе мы сможем вернуть этому городу настоящий покой. Не тот, что держится на страхе, а тот, что основан на уверенности, что ни одна тень не останется безнаказанной.
Леди Баг смотрела на его протянутую руку. Это было против всего, во что она верила. Работа с линчевателем, чьи методы она презирала. Но в глубине души она понимала — он был прав. Париж нуждался в чем-то большем. В чем-то, что могло бы действовать там, где ее силы были ограничены.
После долгой паузы, взвесив все «за» и «против», она приняла решение. Медленно, но решительно, она вложила свою ладонь в его.
— Союз, — подтвердила она. — Но по моим правилам. Никаких убийств. Никакой излишней жестокости. Ты помогаешь связывать преступников, но не калечишь их.
Призрак аккуратно пожал ее руку.
— По нашим правилам.
В то же самое время, в роскошном, погруженном в полумрак кабинете, на огромном экране транслировался репортаж Надьи Шамак. Мужчина, чье лицо скрывала густая тень, сидел в глубоком кожаном кресле. Его пальцы, облаченные в перчатку, медленно постукивали по подлокотнику в такт словам диктора. Он видел кадры с размытым силуэтом Призрака, читал бегущую строку о падении преступности и слушал восторженные отзывы горожан.
На его губах появилась холодная, хищная улыбка.
— Призрак… — прошептал он в тишину. — Интересно. Очень интересно. Значит, в этом городе появилась новая фигура. Что ж, любая фигура может быть сброшена с доски.
Он нажал кнопку на подлокотнике, и экран погас, снова погрузив комнату во мрак.
— Эти двое, Леди Баг и Кот Нуар, слишком предсказуемы. Их мораль, их правила… они как дети, играющие в песочнице. Но этот… этот другой. Он действует в тени, он жесток, он эффективен.
Мужчина сделал паузу, его голос стал тише, но весомее.
— Спектра.
Ответом ему была лишь тишина, но он знал, что его услышали. С потолка, из самой густой тени, бесшумно, словно капля ртути, скользнула вниз фигура. Длинный боевой шест из темного металла уперся в полированную поверхность стола, и на него, как на насест, опустилась девушка. Она была облачена в облегающий белый боевой костюм, который казался вырезанным из кости. На правом плече алел сложный иероглиф, а лицо скрывала гладкая маска с жуткими, светящимися красным линзами. Она элегантно закинула ногу на ногу, и ее поза была воплощением смертоносной грации.
— Вы звали, Мастер? — ее голос был мелодичным, но с ледяными нотками, от которых по коже пробегал мороз.
— Наш новый друг, Призрак, становится слишком популярной фигурой. Он должен исчезнуть.
Красные линзы маски, казалось, сузились, фокусируясь на мужчине. Под маской губы Спектры растянулись в широкой, предвкушающей улыбке.
— Призрак… — пропела она, и в ее голосе послышалось нечто среднее между восхищением и безумной жаждой. — О, я знаю о нем все. Я изучала его всю неделю. Его маршруты, его приемы, его… стиль. Он так прекрасен в своей жестокости. Он — произведение искусства.
— Мне не нужно твое восхищение. Мне нужен результат, — холодно отрезал мужчина. — Убей его.
Спектра издала тихий, вздрагивающий смешок, похожий на скрежет стекла.
— Убить? — она наклонила голову, и ее тело напряглось, как у хищника перед прыжком. — О, Мастер, это будет не просто убийство. Это будет танец. Это будет лучшая охота в моей жизни! Я вырву его сердце и принесу вам в качестве трофея!
Не дожидаясь ответа, она оттолкнулась от стола, и шест в ее руках мгновенно втянулся в потолок, увлекая ее за собой во мрак. Она исчезла так же внезапно, как и появилась.
Оказавшись в своей комнате — стерильном, белом помещении, лишенном всякой мебели, кроме тренировочных матов и стойки с оружием, — Спектра сорвала с себя маску. Ее лицо было бледным, почти фарфоровым, с острыми чертами и огромными, лихорадочно блестящими глазами. Она двигалась по комнате неровными, резкими шагами, словно не в силах сдержать переполнявшую ее энергию. Она то замирала, то срывалась с места, ее пальцы подрагивали, а с губ срывалось тихое, безумное хихиканье.
На единственной нетронутой стене висела фотография. Размытый снимок, сделанный камерой наблюдения, на котором Призрак в прыжке ломал руку какому-то бандиту. Спектра сняла фотографию со стены и держала снимок перед собой, словно икону, словно зеркало, в котором видела нечто большее, чем просто размытое изображение. Ее большой палец медленно, почти благоговейно, обводил контур фигуры Призрака. Безумное хихиканье, что срывалось с ее губ раньше, теперь превратилось в низкий, вибрирующий смешок, полный темного восторга.
— Мой Призрак… Мой идеальный, недостижимый Призрак… — промурлыкала она, и ее голос был похож на скрежет шелка по лезвию. Она начала медленно кружиться по комнате, не сводя глаз с фотографии. — Они смотрят на тебя и видят лишь тень, лишь страх, что крадется по ночным улицам. Они видят монстра, карающую длань, безликий кошмар. Глупцы. Слепые, жалкие глупцы!
Она резко остановилась, ее тело напряглось, как струна.
— Они не видят искусства в твоих движениях. Я вижу. О, я вижу! Каждый хруст кости — это нота в нашей симфонии. Каждый сломанный сустав — мазок на холсте этого гниющего города. Ты не просто наказываешь, ты творишь. Ты создаешь шедевры из боли и отчаяния. Ты — поэт насилия, а я — твой самый преданный, самый восторженный ценитель.
Спектра снова прижала снимок к губам, ее дыхание стало тяжелым, сбивчивым.
— Но эта маска… эта проклятая, восхитительная маска! — Она почти зарычала, проводя свободной рукой по собственному лицу, по контуру скул, по линии подбородка. — Она скрывает тебя. Она дразнит меня. Кто ты под ней? Чьи глаза смотрят из этих изумрудных линз? Чьи губы кривятся в усмешке, когда ты ломаешь очередного ничтожества? Я должна знать.
Она поднесла фотографию к самому лицу, ее нос почти касался бумаги. Ее зрачки расширились, пытаясь разглядеть несуществующие детали.
— Я представляю… О, как я представляю! Может, под ней лицо ангела, искаженное праведным гневом? Или лицо демона, наслаждающегося своей работой? Есть ли на нем шрамы? Следы прошлых битв, которые я могла бы целовать, один за другим? Я хочу увидеть твое лицо в момент триумфа. Хочу увидеть его в момент агонии. Хочу увидеть его, когда ты поймешь, что нашел равного себе.
Ее голос упал до гипнотического, одержимого шепота.
— Я сорву ее с тебя, мой Призрак. Нежно, как любовник, или грубо, как победитель — это мы еще решим. Я хочу заглянуть тебе в глаза, когда ты осознаешь, что я — единственная, кто когда-либо понимал тебя по-настоящему. Я хочу услышать, как ты назовешь мое имя. Мое настоящее имя.
Она запрокинула голову, и по стерильной белой комнате эхом разнесся ее смех — высокий, ломаный, полный обещания и безумной, всепоглощающей любви.
— Это будет наша последняя игра. Наш финальный танец. Маска против маски. И когда твоя упадет на пол, я наконец-то увижу тебя. Всего. И это будет так прекрасно… так восхитительно… так… правильно. А потом… потом я заберу твое лицо себе. В своей памяти. Навечно. Готовься, мой милый Призрак. Я уже иду за тобой.
