Фанфик «Бал-Маскарад. Глава 1. Часть 4»

Новенькие в колледже «Франсуа Дюпона»

Автор КПК

Все части ТЫК

VIII

Месье Пак с раздражением оглядел свой новый класс. Старый кореец уже привык, что от подростков нельзя ждать ничего хорошего. В двадцать пять лет уроженец Южной Кореи Джи Пак, жаждущий нести знания детям, был полным оптимистом. В нынешние пятьдесят пять – законченным пессимистом. За тридцать лет он обошёл почти все системы образования мира, получил много гражданств и выучил много языков, в безумной надежде что хоть где-то дети хотят учиться. Но везде Пак видел одно и тоже: травля, прогулы, невежество, невеждество и полное наплевательство на преподавателя. Заботясь о детях, мир совершенно забыл о том, что у учителя должны быть средства контроля над ними.

Раньше Джи Пак думал, что не сможет ударить ребёнка. А теперь боялся брать при детях в руки что либо тяжелее учебника. Потому что знал – сможет, причём даже с мстительным удовлетворением. Мол: «Что, совсем уже преподавателя со счетов списали, разбойники?!».

В колледж «Франсуа Дюпона» месье Пак попал совершенно случайно. Пак уже хотел бросить преподавательскую деятельность и вернуться в Корею, кормить голубей и распугивать студентов с педагогического направления. Он летел самолётом из Америки в Корею, с пересадкой в Париже, так-как прямой рейс отменили. Случайно обмолвился своей соседке о том, что является преподавателем биологии и географии. Соседка крайне заинтересовалась и представилась как Калин Бюстье, новый мэр Парижа, которой понадобилось отправится за границу на саммит по обмену опытом. Как выяснилось в дальнейшем Бюстье ранее была преподавателем французского языка и литературы в парижском колледже «Франсуа Дюпона». Она утверждала что им как раз нужен преподаватель биологии и географии, «а то бедная мадам Менделеева совсем разрывается». Джи Пак раздражённо ответил, что с детьми больше дела иметь не желает, так-как оные дети учиться не хотят от слова совсем. Бюстье странно улыбнулась и ответила, что в колледже «Франсуа Дюпона» есть класс, который разительно отличается от всего, что видел Джи Пак ранее. Сначала Пак принял энтузиазм Бюстье за наивность, но в процессе разговора выяснил что она имеет уже пятилетний стаж преподавателя и совершенно не помнит, как её занесло на пост мэра Парижа.

И почти забытая часть пожилого учителя, молодой кореец с ещё свежим дипломом и большими надеждами, та самая часть, которая, казалось, давно утонула под слоями цинизма и негативного опыта, внезапно подняла голову и с интересом посмотрела на Калин Бюстье. Как эту женщину вообще занесло в политику?

По итогу Джи Пак согласился устроиться на работу в колледж «Франсуа Дюпона», чтобы лично увидеть этот загадочный класс. И вот он, этот класс. Прямо перед ним.

Зрелище немного разочаровывало. Самый обычный класс. Разве что не так развязно как прочие ведут себя на уроке. Пожилой кореец тряхнул головой. Антициклон уходил, и голова его раскалывалась от перепада атмосферного давления. Да и настроение было препаршивейшее.

— Добрый день, — сказал месье Пак, мысленно делая заметку выпить на перемене нурофен, — Я…

— Проститезаопозданиепожалуйста! — в класс турбореактивным истребителем ворвалась запыхавшаяся, черноволосая девочка лет пятнадцати, с причёской в виде двух хвостиков.

— Простите, мадам, но как вас зовут? — холодно спросил Пак.

— Э-э-э… Я Маринетт Дюпен-Чен, — сказала девочка.

— Маринетт Дюпен-Чен, — похоронным тоном объявил Джи Пак, — Я выношу вам выговор за опоздание. Без занесения. Постарайтесь больше не опаздывать.

— Я… постараюсь дольше… то есть больше не опаздывать! — запинаясь ответила Дюпен-Чен. Видимо её пугал взгляд преподавателя, который по массе легко мог переплюнуть пару наковален. Джи Пак внутренне смутился. Не хватало ещё на первом уроке всех детей перепугать!

Дюпен-Чен между тем села на почти единственное свободное место, на парту в левом дальнем углу. Там же уже устроилась, ещё до начала занятия, девочка в чёрной, застёгнутой наглухо куртке и чёрных джинсах, с тёмно русыми волосами. Девочка сидела, закрыв глаза и сцепив пальцы в замок.

— Итак, — продолжил месье Пак, — Я…

Раздался стук в дверь. Бровь девочки в чёрном приподнялась.

— Войдите, — Пака это уже начинало злить.

— Прошу прощения за опоздание, — улыбнулась болезного вида девочка с тёмными волосами и жёлтыми глазами, тоже подзапыхавшаяся, — К сожалению, я пропустила сообщение об объединении школ по состоянию здоровья.

— Мадам, ваше имя.

— Сериз Бьянки, месье…

— Сериз Бьянки, я выношу вам выговор за опоздание. Без занесения. Постарайтесь больше не опаздывать.

— Разумеется, месье. Если, конечно, не возникнет критических обстоятельств.

— Бьянки, если возникнут такие обстоятельства, прошу меня уведомить.

— Разумеется, месье.

Сериз Бьянки оглядела класс и улыбка попыталась сбежать с её лица, но была вовремя схвачена, скручена и в несколько более потрёпанном состоянии возвращена на место. Она довольно беспечно с виду прошла и села за парту с крайне серьёзным молодым человеком (парнем его назвать Джи опасался даже мысленно) в чёрном кителе и с короткими, угольно чёрными волосами, рядом с которым сесть больше никто не отважился.

— Итак, — повторил Джи Пак с уже неприкрытым раздражением, — Раз инциденты исчерпаны, хочу, наконец, представиться.

Он поглядел на дверь, убедился, что больше опоздавших не ожидается и продолжил:

— Я Джи Пак, ваш новый преподаватель географии и биологии. Назовите мне свои имена.

— Адриан Агрест.

— Милен Апрэль.

— Аля Сезар.

— Макс Кантэ.

— Иван Брюэль.

— Нино Лейф.

— Аликс Кюбдель.

— Джулека Куффен.

— Натаниэль Кутцберг.

— Роуз Левилён.

— Сабрина Ренкомпри.

— Лье Тьен Ким.

«Земляк» — мысленно подметил Джи Пак.

— Владимир Крысюк.

— Владислав Крысюк.

Слова раскатились почти дуэтом. Весь класс обернулся к двум одинаковым с лица парням, сидящим за одной партой.

— Мы новенькие, из Электроплава, эт в России, — сказал Владимир, в серой куртке.

— Зачислены по программе ассимиляции иностранцев! — добавил Владислав, в белой куртке. У обоих пацанов был русский акцент, особенно хорошо это чувствовалось на звуке «r» произносимом на русский манер твёрдо.

— Салация Смит, — сухо сообщила девочка в чёрной куртке, — Новенькая. Слышала хорошие отзывы об этом колледже.

Дюпен-Чен оглянулась на свою соседку. Салация закрыла глаза и, по видимому, опять ушла в себя. Кто она? Откуда? Что за отзывы?

— Поль Толли, — произнёс юноша в чёрном кителе, — Мой отец решил что мне будет полезно пообщаться со сверстниками.

По углам зашептались:

— Толли?! Сын Грегора Толли?!

— Какой ужас!

— Всегда мечтал учиться с ним под одной крышей!

И так далее. Джи Пак вздохнул и произнёс как мантру:

— Дюпен-Чен и Смит, чтобы избежать конфликтов в группе, прошу вас рассказать у доски о ваших семьях.

Маринетт моментально вскочила. Это был её звёздный час. Салация открыла глаза и механически поднялась из-за парты. Обе девочки проследовали к доске.

— Мисс Дюпен-Чен, вы первая, — ровным тоном сказала Салация.

— Я Маринетт, — начала Маринетт, — самая обычная девочка, живущая самой обычной жизнью…

«Сказала Леди Баг» — подумала Аля.

— … но у меня лучшая семья на свете! — вдохновенно продолжала Маринетт, — Моего папу зовут Том, а маму Сабин. Они владеют нашей пекарней и пекут вкуснейший хлеб во всём Париже! Они заботятся обо мне, помогают в беде и вообще самые-самые лучшие! Я их очень люблю. Вот, собственно, и всё.

— Отлично, Дюпен-Чен, — ответил Джи Пак, — Теперь ваша очередь, Смит.

Салация с отсутствующим выражением лица подошла к доске. Развернулась к классу. И ровным, сухим тоном произнесла пять слов, которые обрезали все перешёптывания в комнате:

— Мои родители погибли в автокатастрофе.

Все замолчали. Не только от слов. От тона, каким они были произнесены. Никаких слёз. Никакого шёпота. Никакого крика. Никакой боли. Ровный и сухой тон, каким хирург сообщает о том что пациент скончался. И это было страшнее, чем если бы Салация рыдала в голос.

— Мы с мисс Дюпен-Чен свободны? — спросила Салация.

— Да, Смит, — сказал Джи Пак, — Можете идти. И простите за напоминание о вашей потере.

— Ничего страшного, — ответила Салация, вместе с Маринетт возвращаясь к своему месту.

— Прости, я не знала, — сказала Маринетт, когда они сели обратно за парту. Ей было стыдно за свой рассказ. Как, наверное, больно для Салации было его слушать. Ведь у неё нет родителей.

— Забудь, — ответила Салация.

— Но Салация…

— Салли.

— Что?

— Можешь звать меня Салли. И давай сразу на «ты». Нам ещё несколько месяцев вместе учиться.

IX

Почему судьба так любит иронизировать? Наверное, потому что ничего другого не умеет. Именно такие мысли крутились в голове Сериз Бьянки, известной ранее как Лила Росси, пока она сидела с парнем, оказавшимся сыном известного политика.

Лилу Росси уже выгнали отсюда. Она, Сериз, будет умней. Сабрина и Маринетт – вот основные угрозы. Цель – Адриан… но он уже в отношениях с Маринетт, главной подозреваемой в ношении маски Леди Баг. Это плохо. Как бы подстроить разрыв и не спалиться…

— Мадам Бьянки, вы решили заняться счётом ворон? — прервал её размышления голос месье Пака. Тот, пока Сериз думала о том, как ей не повезло влипнуть в этот класс, неслышно подошёл и стоял над ней как фермер над поражённой колорадским жуком грядкой.

— О нет! — улыбнулась Сериз, — Что вы…

— Перечислите мне основные виды вулканов, — хладнокровно ответил Пак.

— Спящие, активные и потухшие? — Сериз состроила щенячью мордочку.

— Задание на дом, — раздражённо ответил Пак, — Заучить классификацию вулканов. И пока не научитесь отличать жерловую трещину от кальдеры, – можете на хорошую оценку даже не надеяться. Только что всё разъяснил, а она прослушала! Молодёжь!

Сериз поглядела в спину уходящему преподавателю. Как хозяйка Нууру она могла ощущать чужие эмоции. И сейчас Джи Пак представлял из себя термоядерную смесь из раздражения, усталости, долгих лет стресса и мигрени. Santa pizza, да он идеальная акума!

Девочка посмотрела на Поля. Тут следует помнить, что парней она оценивала в первую очередь по тому, сколько популярности они могут ей принести. В этом плане Адриан был привлекательнее Поля, будучи известной моделью и сыном «Героя Франции». С другой стороны, бренд «Агрест» без усилий ныне покойного Габриэля планомерно уступал «королеве стиля» Одри Буржуа. А популярность Грегора Толли, после его утреннего интервью, росла по экспоненте, весь интернет кипел и бурлил обсуждениями, уже было несколько драк между его сторонниками и противниками. Так что пока лучше выждать, – мало ли, что изменится в ближайшие дни.

И лишь во вторую очередь Сериз заметила, что Поль слегка симпатичен. И китель этот ему идёт, и суровость… Вот только стрижка «под ноль» выглядела так, что хотелось нахлобучить ему на голову фуражку, – чтобы не раздражала. А в остальном…

…следует побольше разнюхать о Грегоре Толли и его сыне. Следует свести контакт с Маринетт к минимуму, чтобы не спалиться. И следует вести себя не столь навязчиво. Это тоже может её выдать. И эта девочка, Салация… На перемене надо будет публично её пожалеть и получить за это социальные баллы. И следует вспомнить, что под бабочкой на её блузке – талисман Мотылька. А учитель в прескверном настроении. Всё, что нужно – дождаться перемены.

Сериз мысленно улыбнулась. Несмотря на риск раскрытия, эта административная турбулентность может сыграть на руку. Главное, – правильно ей воспользоваться.

X

Между Сериз Бьянки и братьями Крысюками было одно ключевое сходство: они воспринимали окружающую реальность исключительно через призму выгоды. Но Владимир и Владислав Крысюки были «попроще». Выгоду они мерили в деньгах.

— Блондин на первой парте, отзывается на «Адриан», — сказал Владимир, — Серебрянное кольцо. Массивное и без печатей.

— Но и телохранитель, — возразил Владислав, — Причём такой, что медведь трижды подумает, стоит ли овчинка выделки.

Пацаны не боялись, что их подслушают, ибо разговаривали по русски.

— Значит цель «Бе», — флегматично пожал плечами Владимир, — Чернявая девчонка на задней левой парте, вечно заикается. Серёжки у неё дорогими выглядят. Опалы, не иначе.

— Или дешёвое стекло, — возразил Владислав.

— Чёрт, церковные мыши а не европейцы! — Владимир аж зубами скрипнул с досады, — Говорила бабушка, не верь, что за бугром улицы золотом, в русских шахтах добытым, мостят!

— Да ладно, Вов, зато тут деньги раз в сто дороже!

— Ага, Слав, и цены тоже!

— Зато заработаем тут, вернёмся в Россию – и богачами будем!

— Чёрт с богатством, бабушку из бутырки бы вытащить!

— Значит, «Школярская Стража»?

— Угу, готовь дубинку.

— Эх! Глазом моргнуть не успеешь, как эта школа окажется у нас под каблуком!

— А Бражник?

— Так мы же Библию взяли, да святой воды – литра четыре. На крайний случай у нас земля русская в пакетиках, так что акумы при виде нас испаряться должны. И вообще, не верю я в Леди Баг!

— Ага. И в майское сумасшествие не веришь. Полгорода превратилось в чудачащих маньяков от колец этих дурацких, мы б тоже кабы поп не сказал что «Идеальный Альянс» сам Дьявол придумал. А кто виноват то был? Монарх!

— Да ну, животворящего креста небось испугается!

— А крест этот кого нибудь животворил?

— Не знаю, не видел.

— Так я о том и толкую, – может наши крестики подделка?

— Ничё, в Нотр-Даме небось не подделка, оттуда сопрём! А землю русскую мы сами выкапывали, помнишь?

— Угу, глубоко копать пришлось.

— Надо было взять землю с тех времён, когда Русь была. И именно землю, а не песок, глину и прочую дрянь!

— В любом случае у нас Библия, баллончики со святой водой, кресты животворящие, земля русская и подкова на удачу! Жалко, жароптицыно перо надыбать не вышло. Все подделкой оказались.

— Так кого берём, – Маришку?

— Сначала Маришку, потом Андрюшку, а потом…

— А потом Кима!